РУССКИЙ ENGLISH
Биография Выставки Публикации Галерея Контакты Войти Зарегистрироваться
Пресса Альбомы Интернет « Предыдущая статья Следующая статья »

Проявление Востока
Коммерсантъ   Лиза Новикова
27 октября 2006

Острослов на колхозном собрании. В центре за столом - председатель ЦИКа Узбекистана Юлдаш Ахунбабаев.

Большая аудитория мужчин аплодирует и улыбается.
Другие материалы
СТО ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ ЗА ОДИН ОТПЕЧАТОК
Огонёк  Алена Солнцева
2007-02-05
Создатель «Узбекской мадонны», или Запоздалая слава Макса Пенсона
Зеркало XXI  zerkalo21.uz
2007-02-02
Орнамент масс
Итоги.RU  Жанна Васильева
2007-01-20
Фотографии Макса Пенсона возвращаются
Jerusalem Post  Александр Осипович
2006-12-14
Призрак коммунизма
Время новостей  Фаина Балаховская
2006-12-01
Погребенная Мадонна
Московский Комсомолец  Марина Овсова
2006-11-28
В «Манеже» только избранные
РБК Daily  Екатерина Берновская
2006-11-17
Мастер из «Правды Востока»
Независимая Газета  Ксения Воротынцева, Ирина Саминская
2006-09-28
Черно-белые портреты Макса Пенсона
Правда Востока  Станислав Алтунянц
2005-03-15
Париж - город фотографический
Время новостей  Фаина Балаховская
2002-11-26
Хроника переворота, которую не смог увидеть мир
The New York Times  Стивен Кинзер
1998-01-25
В московской Галеев-галерее открылась выставка фотографа Макса Пенсона. Он прославился в 1930-х и был забыт после смерти в 1959 году. Архив фотографа чуть не погиб во время ташкентского землетрясения в 1966-м. Его буквально откопали и отреставрировали дочь фотографа Дина и ее муж Файзулла Ходжаев. В конце 1990-х Московский дом фотографии устроил персоналки Пенсона в Париже и Риме. В Галеев-галерее представлены новые находки: авторские отпечатки, а также стеклянные негативы, с которых была выполнена современная печать.

Художник по образованию, Макс Пенсон увлекся фотографией и с конца 1920-х работал фотокорреспондентом узбекской газеты "Правда Востока". Каждый день "вездесущий Пенсон", как называл его Сергей Эйзенштейн, торопился "на этюды". Он выполнял редакционные поручения, но не переставал искать сюжеты "для себя". И тут все не всегда получалось предсказуемо. Конечно, особо приветствовались репортажи вроде "Приема в колхоз последнего единоличника", ведь нужно было задокументировать тот факт, что единоличников не осталось. А весь восточный колорит ценился в неизменном советском обрамлении. Чтобы, например, митинг и транспаранты со словом "balsvek", написанным по-узбекски. Однако по-настоящему прославил Макса Пенсона кадр, который по тем временам считался довольно рискованным: молодая улыбающаяся узбечка кормит грудью младенца. Эту фотографию из скромной "Матери" переименовали в символичную "Узбекскую мадонну" и в 1938 году премировали на Парижской всемирной выставке.
Он успевал повсюду, сначала с громоздким ящиком и хрупкими стеклянными пластинами, потом – с "Лейкой". Производственный процесс поэтизировал. Кажется, и организаторы выставки тоже увлеклись этой геометрией механизации. По соседству оказались бесконечные заводские шестеренки, затем – гусеницы тракторов и колеса деревянных телег. Замыкает "процессию" мальчик с трогательным учебным пособием: на железном круге кропотливо вырезаны слова "центр", "хорда", "касательная".
Здесь же представлены и другие традиционные темы фотоавангарда 1930-х годов. Например, много спортивных сюжетов. Военную мощь державы олицетворяют советские женщины бальзаковского возраста: не снимая своих элегантных шляпок, дамы азартно глядят в прицелы винтовок. А вот доблестным красноармейцам устроили походную библиотеку: не глядя на лозунг "Занимательная книга – лучший отдых на привале", бойцы все больше курят и почитывают газетки.
Восточные сюжеты Макса Пенсона, как и положено, "дышат негой". Уже из необычайного успеха местной "мадонны" следует, что самые выигрышные темы – "раскрепощенные", но все еще таинственные женщины Востока. Рядом – детишки с лукавыми улыбками и крупные планы умудренных аксакалов: фотохудожник не забывал никого. Живя в Узбекистане, он воспевал местную красоту и в то же время умел поиронизировать над штампами восприятия Востока Западом. Многие из его образов литературны: здесь можно найти ироничные картинки в духе Ильфа и Петрова ("Шайтан – черт, арба – телега, шайтан-арба – Средне-Азиатская железная дорога") и строгие портреты платоновских "одухотворенных людей". О том, что пенсоновский документальный репортаж "превращается в искусство", писали еще в журнале "Советское фото" образца 1930-х годов. Удивительно, но с тех пор эта истина не изменилась.


"Когда мы утром просыпались, вся квартира была в фотографиях"
ДИНА ХОДЖАЕВА, дочь фотографа Макса Пенсона, рассказала ЛИЗЕ Ъ-НОВИКОВОЙ, каким она помнит своего отца.
– Делился ли с вами отец секретами мастерства?
– Нас в семье было четверо детей. Два брата и я посвятили себя фотографии, но я должна сказать, что отец нас никогда не учил. У него не было времени, кроме того, он считал, что мы должны сами прийти к этому. У всех у нас были свои фотокамеры: он нам их подарил, чтобы не было раздора. Но нас окружала фотография. Ведь каков был его день? Он вставал в восемь-девять утра, занимался обработкой фотографий, которые он делал для ежедневного выпуска "Правды Востока". Затем уходил в редакцию за новыми заданиями. Если заданий не было, он выискивал их сам. Дальше – съемка, и только часов в восемь-девять вечера приходил домой. Не раздеваясь, проявлял пленку, ему был важен результат. Пока пленка сушилась, он ужинал и ложился отдыхать часов до 11. Потом он вставал и до пяти-шести утра печатал и сушил. И когда мы утром просыпались, вся квартира была в фотографиях.
С нами он никогда специально не занимался. Даже когда я его попросила просто показать, как зарядить пленку в кассету, он сказал: "Меня никто не учил, и я тебя учить не буду: доходи до этого сама". Тогда были сложные кассеты, я мучилась, но все же заряжала сама. Занимаясь всю жизнь фотографией, я все же пришла к выводу, что некоторым деталям совершенно невозможно обучить, точно так же как нельзя научить человека рисовать или писать.
– С какими фотоаппаратами работал ваш отец?
– Первоначально он работал на стекле, это был довольно тяжелый фотоаппарат. По нашим меркам это был смешной аппарат, надо было накрыться темным покрывалом, чтобы его перезарядить. Поэтому и фотографии этого периода наиболее статичные. А в 1926 году, когда появилась пленка, он начал работать с немецкой "Лейкой".
– Сейчас архив разбросан по всему миру, на нынешней выставке представлена хоть и важная, но только часть общего наследия. А каков, по-вашему, цельный образ фотографа Макса Пенсона?
– Отцу как художнику всегда хотелось особо отмечать наиболее понравившиеся сюжеты из каждодневной хроники. В свободное время он печатал именно эти кадры в довольно большом по тем временам размере 50 на 60. Их он окрашивал в коричневый цвет, чтобы добиться наибольшей художественности, это называлось вирирование. Он показывал эти фотографии нам, так что мы были первыми его критиками. И на этой выставке есть несколько таких фотографий. Именно это его кредо. То, что ему по-настоящему нравилось, он делал уже для себя, ради своего удовольствия.

---
Биография Выставки Публикации Галерея Контакты